Я первый раз увидел это в Токио, в святилище Мэйдзи-дзингу, в середине ноября. Среди обычной субботней толпы вдруг — девочка лет пяти в ярко-красном кимоно с золотыми журавлями. Она шла, выпрямившись, с таким достоинством, будто несла на плечах что-то очень хрупкое. В руках — длинный бумажный пакет, розово-белый, почти в её рост. Мать шла рядом и не трогала её. Просто шла рядом.
Потом я понял, что этот пакет — и есть суть всего праздника.
Три возраста, которые нужно пережить
Сити-го-сан (七五三, しちごさん) дословно — «семь-пять-три». Праздник отмечают 15 ноября, хотя сейчас большинство семей выбирают ближайшие выходные. Традиционно его справляют для девочек трёх и семи лет, для мальчиков — трёх и пяти. Хотя в последние десятилетия это всё чаще — дело личного выбора.
Почему именно эти возрасты? Нечётные числа в японской традиции считаются счастливыми — янь-числами, если использовать китайскую терминологию, которая долго питала японскую придворную культуру. Но за этим стоит и вполне земная история.
В период Эдо (1603–1868) детская смертность в Японии была огромной. Три года, пять лет, семь лет — это были рубежи. Если ребёнок добрался до трёх, шансы вырасти резко росли. В некоторых регионах детей до трёх лет даже не вносили в официальные семейные реестры — косэки (戸籍, こせき). Они существовали как бы на пороге мира живых. И переступить этот порог — значило выжить.
Отсюда праздник. Отсюда — храм.
Что происходит с кимоно
В три года — обряд камиоки (髪置き, かみおき), «оставление волос». До этого возраста детям традиционно брили головы — считалось, что это помогает волосам расти гуще. В три года волосы начинают отращивать.
В пять лет мальчики проходят хакамаги (袴着, はかまぎ) — первое надевание хакама, широких штанов-юбки, символа взрослого мужчины. Обряд проводили сидя, на татами, в присутствии почтенного члена семьи — деда или дяди, который и помогал одеться.
В семь лет для девочек — обитоки (帯解き, おびとき): замена детского пояска на настоящий пояс оби, который носят взрослые женщины. Завязать оби правильно — искусство. Несколько метров плотного шёлка, особая укладка, невозможность дышать слишком глубоко. Семилетняя девочка в полном оби — это уже маленькая дама.
Кимоно на сити-го-сан — не прокатное. Точнее, сейчас часто прокатное, но раньше это был подарок от бабушки по материнской линии. Такое кимоно хранили десятилетиями.
Тянучка, которая тянется тысячу лет
Тот самый длинный розово-белый пакет — это тити-амэ (千歳飴, ちとせあめ). Дословно: «леденец тысячи лет». Внутри — длинная, почти метровая тягучая конфета. Красно-белая, иногда просто белая. Сделана из рисового сиропа, растянута и вытянута вручную — так, чтобы не рваться.
Форма — не случайность. Длина символизирует долгую жизнь. Тягучесть — её непрерывность, без разрывов. Сладость — очевидно что. Пакет тоже говорит: на нём нарисованы журавль и черепаха, цуру и камэ (鶴亀, つるかめ) — японские символы долголетия. Тысячелетний журавль, десятитысячелетняя черепаха — гипербола, которую никто не объясняет детям, они просто едят конфету.
Первый задокументированный случай продажи тити-амэ в Токио — тогда ещё Эдо — относят к концу XVII века. Продавали у ворот святилищ. Сейчас то же самое.
Дети несут пакет с тити-амэ не так, как несут сумку. Держат перед собой, двумя руками, торжественно. Это подарок. Это пожелание. Его не едят прямо у храма — несут домой.
Ноябрь и ками
Пятнадцатое ноября — не случайная дата. По лунному календарю это был день, когда завершалась осенняя уборка урожая. Самое время поблагодарить богов — ками (神, かみ) — и попросить их о защите детей на следующий год.
Синтоистские святилища в этот день особенные. Запах горящих благовоний о-сэнко смешивается с холодным воздухом. Листья клёна — момидзи (紅葉, もみじ) — уже почти облетели, на гравийных дорожках лежат. Жрецы в белых одеяниях проводят о-харай — обряд очищения: взмахи бумажными прядями харагуси над головой ребёнка, негромкое бормотание молитв-норито. Дети смотрят серьёзно. Иногда — страшновато.
После обряда — фотографирование у ворот-тории. Это уже традиция новая, последних ста лет, но вросшая намертво. У профессиональных фотографов в ноябре — самый сезон.
Дорого, но дорого сердцу
Современный сити-го-сан — это ещё и серьёзные расходы. Профессиональная фотосессия в студии плюс съёмка в храме, аренда или пошив кимоно, прическа для девочки (укладка традиционных причёсок — нихонгами — отдельное искусство), обед для всей семьи. В среднем семья тратит от 50 000 до 150 000 иен — это реальные данные опросов японских журналов о семейном бюджете.
Многие бабушки планируют подарок заранее, за год. Некоторые шьют кимоно сами. В провинции — в Киото, в Канадзаве, в маленьких городках на Сикоку — ещё встречаются бабушки, которые помнят, как их самих вели в храм в три года.
Узнать больше о том, как понять японскую культуру через её детали — иероглифы на мешочке с рисом, смысл узора на кимоно, почему черепаха живёт десять тысяч лет — можно долго. Это та культура, где форма и смысл не разделены.
Что видит ребёнок
Для трёхлетнего — это в основном непонятно и немного страшно. Тесное кимоно. Незнакомые люди в белом. Деревянные хлопки кашива-дэ перед алтарём — резкие, громкие. Мама говорит «стой ровно». Потом дают длинную конфету, и она тянется.
Для семилетней — уже иначе. Уже понятно, что это важно. Что смотрят. Что нужно нести пакет правильно.
Именно это, наверное, и есть смысл обряда. Не магия, не религия в строгом смысле. А момент, когда ребёнок впервые чувствует: на него смотрят серьёзно. Его берут в счёт. Он уже здесь, в этом мире — и это, оказывается, повод для праздника.
Тити-амэ тянется медленно. Не рвётся. Тысяча лет — долго. Но ведь именно столько и хочется.