В японском календаре год делится не на четыре сезона, а на семьдесят два — каждый длиной в пять дней. Один из них называется «пробуждение насекомых», и это звучит куда точнее, чем любой прогноз погоды.
72 ко: как японцы заметили, что весной оттаивает лёд и поют соловьи Читать далее »
В Японии год делят не на четыре сезона, а на двадцать четыре — каждый длиной в две недели. Это не поэзия и не музейный экспонат: сэкки до сих пор определяет, что японцы едят, надевают и чувствуют.
24 сэкки: древний календарь, по которому Япония живёт до сих пор Читать далее »
На чайной встрече гость обязан повернуть чашку — и это не про этикет, а про нечто куда более неудобное. Разбираем, что реально происходит за сёдзи тясицу.
Тя-но-ю без штампов: что на самом деле происходит на чайной встрече Читать далее »
Натто пахнет так, что первый раз хочется сбежать. Но именно эти скользкие, тянущиеся ферментированные бобы миллионы японцев едят каждое утро — и, судя по статистике долголетия, не зря.
Натто: почему тухлые на вид бобы — любимый завтрак половины страны Читать далее »
Кайсэки — это не просто обед. Это двенадцать маленьких высказываний о том, какой сейчас месяц, какая погода за окном и что повар думает о красоте.
Кайсэки: обед, собранный как поэма Читать далее »
Первые суси пахли кислятиной и делались совсем не для еды — рис просто выбрасывали. Это история о том, как отходы превратились в философию.
Суси: как из способа хранения рыбы получилось искусство Читать далее »
В японском Новом году еда — не угощение, а зашифрованный текст. Каждый кусочек в лакированном ящике-дзюбако говорит: живи долго, плодись, радуйся — если, конечно, умеешь читать.
Осэти-рёри: новогодняя еда, где каждое блюдо — зашифрованное пожелание Читать далее »
Раз в год японский отец надевает рогатую маску и изображает демона — чтобы дети закидали его жареными бобами. Звучит странно, но за этим ритуалом стоит тысяча лет смысла.
Сэцубун: как фасолью изгоняют демонов из дома в феврале Читать далее »
